«Сама жизнь наша — это чудо. Сама Церковь наша Православная, стоящая непоколебимо, — это чудо. Кругом чудо — духовным оком смотри, разумей, укрепляйся в вере и дивись. С нами Бог! И никакая нечисть нам никогда не будет страшна. Аминь».

схиархим.Зосима

Слово в Прощеное воскресенье (Протоиерей Александр Шаргунов)

Сколько раз бывало: мы начинали пост и обещали исправиться, но проходили Святые дни, и мы, оглядываясь на себя, убеждались, что ничего не достигнуто. Это оттого, что не было положено твердой основы - твердого покаяния, примирения с Богом, примирения с ближним, и взаимного прощения. После слова "Господи" второе слово - "прости". Бог хочет научить нас тайне этого слова, которое, как Адамов плач, открывает двери рая. Плакал Адам, и Бог воплотился, и распялся за его грехи. Плакал Адам, и вот открылись двери рая.

Церковь говорит нам, что взаимное прощение - это глубина и высота, чтобы не было легкого отношения у нас к этому, бесконечных телефонных звонков, и кто-нибудь со стороны с иронией сказал: "Ну, у православных сегодня прощеный день". Чтобы не приставать со святыми, всуе сказанными словами ко всем подряд, к ничего не знающим о Боге людям, но чтобы в сердце был испрошен у Господа мир, это прежде всего, - тогда Господь даст нужные слова. Если даже нет возможности у нас встретиться с кем нужно, как говорится - сердце сердцу весть подает.

В течение всего Великого поста мы будем просить прощения у Бога, без конца повторять: "Господи, помилуй! Господи, прости!" И Господь скажет нам: "Что вы зовете Меня "Господи, Господи!" - и не делаете того, что Я говорю?" А Господь совершенно ясно говорит, что если мы прощаем другим, то и Бог нас прощает, и если не прощаем другим, то и Бог нас не прощает. И значит, если мы молимся этою молитвою, находясь во вражде, в ссоре с каким-либо человеком, мы просим Бога не прощать нас. И если мы говорим: "Никогда и ни за что не прощу за то, что он сделал мне" , - и молимся Господней молитвой: "И остави нам долги наши, как и мы оставляем должникам нашим", понимая значение слов, которые мы произносим, мы сознательно молимся Богу о том, чтобы Он никогда и ни за что не прощал нас.

Все мы помним историю с пресвитером Титом Печерским, память которого вместе со всеми преподобными отцами, в подвиге поста просиявшими, совершала вчера Церковь. У преподобного Тита была большая дружба с диаконом Евагрием, но потом эта дружба, как нередко бывает, обратилась в сильную вражду. Когда преподобный Тит тяжко заболел и был уже при смерти, он послал к Евагрию просить прощения, но Евагрий не хотел примириться. Печерская братия насильно привела его к умирающему. Преподобный Тит со слезами просил его о прощении, но Евагрий сначала молчал, а потом вдруг стал яростно говорить, вспоминая свои застарелые обиды, и, все более ожесточаясь, сказал, что не простит Тита ни в этом веке, ни в будущем. После этих слов он упал замертво, пораженный ангелом, а преподобный Тит в тот же миг получил исцеление. На Афоне существует древний обычай, согласно которому тот, кто не хочет примириться с братом своим, должен, когда читает молитву "Отче наш", опустить в ней слова: "и остави нам долги наши". Эта молитва, как говорят святые отцы, - краткая запись всего Евангелия, и она открывает нам, что все в нашем спасении зависит от Бога, а от нас, от нашей веры требуется в конце концов только одно-единственное - прощение других. И потому все остальное, о чем мы просим Господа в этой молитве, связано с этим нашим прошением. Один опытный священник сказал своему духовному сыну: "В следующий раз, когда ты будешь читать "Отче наш", не говори: "Да будет воля Твоя!", а говори: "Да будет воля моя!"", - и на искреннее возмущение последнего: "Чему вы меня учите?!" - ответил: "А разве не так ты поступаешь всякий раз, когда языком говоришь одно, а в сердце своем умоляешь Господа, чтобы Он исполнил все по твоей воле?" Что же остается для нас после этого от молитвы Господней, от Евангелия? Разве не сказано: кто убавит хоть одно слово из этой книги жизни, имя того Господь убавит - изгладит - из книги жизни? Нам не войти в Великий пост без прощения друг друга, невозможны ни исповедь, ни Причастие, и из храма изгоняет не примирившихся друг с другом Господь. Если вспомнишь на молитве, говорит Он, что брат твой имеет что-то против тебя, выйди из храма, пойди примирись вначале с братом твоим, и тогда принеси жертву твою, молитву. Может быть, нам на самом деле, не примирившись друг с другом, в храм не входить? Может быть, лучше стоять на улице, как в древней Церкви у входа в храм стояли сугубо кающиеся и плачущие и испрашивали у всех входящих в него прощение? Лично они, наверное, никого не обидели, но всякий наш грех - нанесение обиды каждому, даже не знакомому нам человеку.

Чтобы проникнуть в тайну прощения, необходимо обрести глубокое чувство греха. И в течение всего поста мы будем молиться этою главною великопостной молитвой: "Господи, дай мне зрети мои согрешения!" Надо на собственном опыте нам убедиться, что вера не устраняет поражения, понять, почему открывается нам страждущим слугою обетованный Мессия, и закланным агнцем - Победитель греха и смерти, и что прощение всегда будет составною частью нашей жизни на земле. Только тогда, когда познаем мы свою греховность, и только тогда, когда станет ненавистен нам грех, можем мы простить другого человека, раненного грехом. Так мучительно, до смертной тоски нуждается каждый человек в прощении, и какое это чудо, непостижимый дар - прощение! Если бы Бог не сказал: "Прощаю!" - я бы не существовал. Бог прощает нас не потому, что Он снисходителен ко греху, а потому, что Он предельно серьезно относится ко греху и видит, что грех означает смерть человека, и любовью Своей берет на Себя последствия нашего греха. Простить труднее всего: это значит взять на себя последствия греха другого человека. Если кто-то с легким сердцем, не задумываясь, прощает, например, от лица невинно убиенных их нераскаявшихся убийц, и при этом не желает простить своего друга за одно оскорбительное слово, можно ли назвать это христианским прощением, и не приводит ли оно к еще большему утверждению зла?

Преподобный Серафим Саровский, когда Господь открыл ему, что архиереи и другие духовные лица нашей Церкви отступят от чистоты Православия, три дня и три ночи молил Господа о прощении этих людей, о том, чтобы Господь вместо них послал его в вечную муку, зная на собственном опыте, что значит гнусное прикосновение самого малого греха и гнусное прикосновение бесовское. Но Господь сказал: "Не помилую, потому что будут учить учениям и заповедям человеческим". Где нет Бога и правды Его, где одно человеческое, там нет прощения. И это значит, если мы ищем истинного прощения друг друга, - истина не должна быть принесена в жертву, правда не должна пострадать, принципы Евангельские не могут быть поколеблены. Ложное, легко даваемое прощение - безразличие к добру и злу, и это означает победу зла, примирение со злом и принятие его. Вот о чем мы должны задуматься сегодня, перед вступлением в Великий пост. Взаимное прощение дается нам дорогою ценою. Святые отцы говорят, что прощать людям - большее чудо, чем творение неба и земли. Христос молится на кресте о прощении всех людей, и распинающих Его: "Отче, прости им, не знают, что творят!" И наше прощение других людей - наше участие в Божием прощении.

Но почему же святитель Филарет Московский говорит эти часто повторяемые нами слова: "Люби (то есть прощай) врагов своих, поражай врагов Отечества, и гнушайся врагов Божиих?" Подлинные духовные отношения с каждым человеком у нас могут быть только личными, как у Бога только личные отношения с каждым человеком. Другой человек открывается нам, как личность, когда мы видим его отделенным от греха. Участие в деле Христовом - участие в Божием отделении человека от греха. Дело диавольское - поставить навеки печать греха на человеке. Если мы принимаем другого человека, одобряя зло, которое есть у него, то сами заражаемся этим злом и оказываемся бессильными помочь другому.

Крестная молитва Спасителя - молитва о возможности отделения зла от человека, которой мы содействуем отвержением всякого зла, и значит, прощением этого человека. Только так совершается прежде всего наше примирение с другими людьми и прощение их. Со всею силою подчеркнем это сегодня: любовь к миру, лежащему во лжи и во зле, - вражда с Богом, и тот, кто друг миру, - становится врагом Божиим, и значит, врагом каждому человеку. И этому человеку, с которым он как будто примирился, а на самом деле вступил в вечную вражду с ним, если не будет покаяния.

Во всех храмах православных архиереи и священники обратятся к народу со словами прощения, и на эту службу, мы заранее предупреждаем вас, мы должны прийти, примирившись со всеми. Мы будем подходить ко священнику и целовать крест, и это должно быть завершением всего, настоящим началом пути прощения друг друга, который есть Великий пост, вся наша жизнь. Так легко сказать: "Прощаю!" - и нет сердца простить. Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго! Матерь Божия, прости и помоги простить! В мире грех, то есть нелюбовь, все виноваты друг перед другом. Мы изгнаны из рая, мы вне рая, вне жизни, вне любви. И мы будем подходить друг ко другу: - Прости! - За что? Ты мне ничего не сделал, мы с тобою вроде не ссорились - За нелюбовь прости! Прости, что не люблю тебя. Вернее, люблю, но не так, как должно любить. Не так, как Христос говорит. Что же это за любовь? Вроде бы и отношения у нас неплохие, но мало ли какие недоразумения бывают! Прости за все это. Хотя близким не поссориться ни разу - это великое дело, как свидетельствует преподобный Макарий Великий. Но самое главное - прости за нелюбовь.

Простить до конца - это значит полюбить человека, хотя бы одного человека до конца, как Христос, и это значит - никого не исключить из любви своей. Так простить мы можем только Пасхою, Христом Богом распятым, и Христом воскресшим, Который в сердца наши изливает любовь Духом Святым. Между мною и тобою - крест, на котором грехи всех нас, твои и мои. Потому и говорим: "Бог простит, и ты меня прости". В это время поют стихиры Пасхи: И ненавидящим нас, простим вся Воскресением! Будет легко и светло в храме, как после исповеди, как перед Причастием - предощущение света пасхального, к которому мы будем идти семь недель, всю нашу жизнь.