«Сама жизнь наша — это чудо. Сама Церковь наша Православная, стоящая непоколебимо, — это чудо. Кругом чудо — духовным оком смотри, разумей, укрепляйся в вере и дивись. С нами Бог! И никакая нечисть нам никогда не будет страшна. Аминь».

схиархим.Зосима

Проповедь на второй день Воздвижения

Всех вас, возлюбленная паства моя, приветствую со святым праздничным сегодняшним воскресным днем!

Спаси Господи!

По милости Божией, во вчерашний день Господь сподобил нас торжественно праздновать праздник Воздвижения, прославления Честнаго и Животворящего Креста Господня. Господь сподобил нас быть участниками этого чудного чина Воздвижения. И в сегодняшний воскресный вечер предстоим Кресту Господню и торжественно поем песнь Христову, вечно живую и радостную, с детских лет она нам всем дорога: «Кресту Твоему покланяемся, Владыко, и Святое Воскресение Твое славим!»

Вчера вечером говорил я в кратком слове назидания, что если бы не было Креста ‒ не было бы и Воскресения; не было бы Страданий ‒ не было бы и Торжества. Так уж Бог определил, что через страдания, через крестоношение мы являемся победителями диавола и входим в радость Господа своего. Сегодня воскресный день, Неделя по Воздвижении. И Евангелие читаем мы о нашем крестоношении, и назидание сегодняшнего дня о нашем крестоношении также читали, о том, что каждому дает Господь крест, и каждый этот крест должен донести до конца. Голгофа ‒ у каждого человека, без Голгофы никогда не будет спасения. Недаром Христос именно и дал образец первого крестоношения ‒ терпеливого, покорного, спокойного и величественного, и нам всем указует путь этого крестоношения. Через унижения Господь дает и торжество. Так и Христос: униженный, оскорбленный, гонимый, ненавидимый, не имеющий, где главы преклонить, творил только добро: прощал, исцелял, обновлял души человеческие. А люди вознесли Его на Крест, приговорили к лютой смерти, к распятию, к казни. Казалось бы, зло полностью в мире восторжествовало, но нет ‒ смертию Христос смерть победил, как поем мы на Пасху, прославляя Воскресение Христово. И воскрес Христос из мертвых, указуя нам, что после нашего крестоношения, после нашей Голгофы и нам всем Господь даст радость воскресения и жизни вечной, жизни со Христом во Царствии Небесном.

Кресты все несут: кресты несли апостолы Христовы, тяжкий жизненный крестный путь они прошли; кресты несли мученики в страшных, жутких мучениях, запечатлевая верность Господу и храня верность эту до последнего издыхания; кресты тяжкие несли преподобные, пустынники, подвижники, уединившиеся от мира сего, но молитвами и подвигами спасавшие мир и служившие всему миру. Кресты несут, как сегодня читали мы, и в миру живущие, и семейные люди также спасаются, кресты неся свои.

Неправильное понятие, что в миру погибель, а в монастырях только спасение. Почему же? Вот недавно читал пример из книги, как одному преподобному, великому подвижнику (он возомнил о себе: наверно в мире нет такого, как я, подвижника ─ и не ем, и не пью, и не сплю, и без конца молюсь, и весь Псалтырь наизусть знаю, и все прочее. Уже бывает такой заскок в мозгах: возомнишь о себе, о мнимой своей святости и мнимых подвигах), так ему ангел сказал: «Нет, ты пойди в город и посмотри, как живут в таком-то доме». Приходит, а там две снохи живут вместе, две семьи в одном доме. Он их и спрашивает: «Меня прислал Бог к вам, как вы живете?» ‒ «Да как мы живем? Обыкновенно, как все люди живут. Встали утром, Богу помолились да пошли суетиться ‒ мужей надо накормить, семью надо благотворить ‒ кругом заботы; обед приготовили, помолились, поели, вечером помолились да спать полягали ‒ вот так мы и живем». ‒ «А в чем же секрет?» ‒ «А мы никогда, сколько живем, более 20 лет, не ругались, не оскорбляли, не завидовали друг другу, мы с любовию, с миром жили». И они за эту простую семейную жизнь были выше подвижника, жившего в пустыне, отвергшегося от мира. Так что многие несут крест семейной жизни благочестивой, только не злой такой, жуткой, как мы живем некоторые, в аду, а именно благочестивой, светлой жизни. И они угодны Богу, и спасаются многие, чудесные благочестивые семьи спасаются.

На этой неделе праздновать будем память святых мучениц Веры, Надежды, Любви и матери их Софии ‒ какая благочестивая семья, каких чудных дочерей воспитала мать, и как они мужественно пронесли свой жизненный крест, Голгофу свою, мучения, и вошли в вечную жизнь, в вечную радость, в Воскресение Вечное вошли, к чему всякая душа христианская стремится!

Это крестоношение совершали великие наши русские святые, преподобные подвижники, и князь Владимир, и княгиня Ольга, и святители Киевские, Московские, Новгородские ─ им же несть числа в земле Русской. Это крестоношение совершали преподобные Антоний и Феодосий, которые в пещерах, как в гробах, заживо себя погребли, но служили всему миру светом утешения и радости духовной. Это крестоношение совершали преподобные Сергий и Никон Радонежские, и преподобные Амвросий Оптинский и Серафим Саровский. Это крестоношение жизненное совершали и праведный Иоанн Кронштадтский, и преподобная блаженная мать Ксения, подвигом юродства Богу угодившая.

Этот крест тяжкий нес и несет XX последний век. Этот крест несла царская семья ‒ как спокойно, покорно, терпеливо и величественно они переносили все унижения, все скорби, все насмешки, и не возроптали никогда на тяжесть этого креста. И царь, перед которым трепетала вся Россия, ‒ все по струнке стояли и боялись пошевелиться. Его Величество, царь, царская семья ‒ и вдруг такое унижение. И читаешь последние переписки, книга сейчас Валаамским монастырем издана ‒ переписка царственных мучеников предсмертная из их заточения, читаешь письма царицы, царя, царевен, отрока Алексия, этого невинного страдальца чуднаго, светлаго и дивнаго ‒ нет ни в одном письме уныния: за что же ты меня, Бог, наказываешь? Мы же все-таки чистой жизнью христианской живем: исповедуемся, причащаемся, девство, целомудрие храним свято ‒ и вдруг такие пытки. Нет, наоборот, они из заточения, из тюрьмы в Тобольске, а потом уже из Екатеринбурга, еще и утешали тех, которые жили на воле, письма им тайные писали, подкупали охрану, чтобы передали на волю от них утешение ‒ вот образец для нас крестоношения жизненного.

Царь знал, что Бог уготовал ему тернистый мученический путь. Когда в 1903 году проходили торжества прославления мощей преподобного Серафима Саровского, царская семья посетила дивеевскую юродивую. Им было передано письмо, лично написанное еще преподобным Серафимом Саровским за многие десятилетия до этого. Преподобный сказал: «Придет время моего прославления, прибудет царь, ему передадите собственноручно мое личное письмо» (заклеенное простым хлебушком ‒ у преподобного же Серафима не было клея тогда в келии). И вот царь вскрыл письмо, прочитал, больше это письмо никто не читал и никто не узнал тайну, которую открыл преподобный Серафим. Лишь только горько заплакал царь и сказал: «На все есть воля Божия, слава Богу за все!» И как терпеливо, мужественно нес он свой крест, не думал шкуру свою спасать. Как мы, чуть опасность какая ‒ ой, как спастись, ой, как откупиться... Что, он не мог бы за границу уехать? Мог бы жить великолепно, может быть, даже до сего дня. А он до конца крест свой выдержал, добровольно почти отдался этим мучителям. Добровольно, как некогда Христос. Он повторил полностью, его царская семья полностью путь Христов повторила, добровольно они унижения, насмешки выдержали... И как насмехались жиды над ними, как они издевались, какой только грязью не обливали ‒ не возроптал царь, терпеливо все нес, в заточении находясь. Молился ‒ храм небольшой домовой, престольчик маленький. Пропускали эти безбожники священника, если не было священника – царственные мученики сами становились на молитву. Пели вечерню всей семьей, утреню пели, в молитве пребывали, в молитве готовились к принятию мученического венца. Никакого ропота не было. И венец этих страданий ‒ сохранившееся до наших времен завещание, записка, которую передала дочь царя через стражу: «Отец просит передать всем тем, кто Ему остался предан, и тем, на кого они могут иметь влияние, чтобы они не мстили за Него, так как Он всех простил и за всех молится; и чтобы не мстили за себя, и чтобы помнили, что то зло, которое сейчас в мире, будет еще сильнее, но что не зло победит зло, а только любовь...» И человек, обреченный на смерть, которого через несколько дней казнили, просит не мстить после его смерти ‒ он молится, он простил ‒ вот образец крестоношения! Не далеких времен IV или I, или XIX века ‒ наш XX век!

Так же часто вам рассказываю о священномученике Владимире Киевском, он тоже мог бы избежать этого венца тернового, мог бы скрыться, уехать, за границу бежать. Не побежал ‒ мужественно, спокойно взошел на свою кровавую Голгофу. Патриарх Тихон его оставлял в Москве, говорил: «Владыка, в Киеве неспокойно, беснуются эти автокефалисты». Тогда уже появились самостийники все эти, самозванцы, попы-раскольники бесновались в Киеве, смерти жаждали. Как Иуда жаждал смерти и Крови Христовой, так и эти самостийники в Киеве бесновались против митрополита Владимира: «Геть, москаль!» и все прочее кричали в лицо святителю. Он спокойно молился, служил в Лавре Киево-Печерской и готовился. К чему? К Голгофе, мучительной смерти! Он знал, что его ждет, он это видел, чувствовал. Патриарх Тихон говорит: «Владыка, помолитесь, послужите у нас три месяца, пусть успокоятся в Киеве немножко эти смуты». ─ «Не могу кафедру свою оставить, паству свою в Киеве, готов умереть за нее мученически». И с этими словами два великих святителя простились зная, что встретятся они уже в будущей загробной вечной жизни... Без слез, без истерик, без вздохов различных, они были великими друзьями и единомышленниками.

И мы знаем, как спокойно, мужественно взошел митрополит Владимир на свою Голгофу, как расстреляли его, казнили, и он не проклял, не сказал: что же вы, безумцы, творите? Лишь только благословил рукой святительской: «Боже, прости им, они не знают, что делают», и с этими словами упал, сраженный пулей. И до сего дня эта застывшая рука благословляющая так и видна в пещерах Киево-Печерской Лавры на мощах лежащего во гробе священномученика Владимира.

Патриарх Тихон также не убегал от своего креста, хоть и была возможность эмигрировать за границу, когда против него бесновались. Ему говорили: «Ваше Святейшество, уедьте, пожалуйста, из-за рубежа будете, из-за границы управлять Церковью». ‒ «Капитан корабль во время опасности никогда не оставляет. Как я в годину бед и испытаний могу корабль Церкви Русской оставить? Я Крест и Евангелие клятвенно целовал на верность Церкви ‒ с ней и умирать». Ему архиепископ Иларион Троицкий, также в сонме священномучеников Русских причислен Церковью к лику святых угодников Божиих, говорит: «Ваше Святейшество, Вас чекисты расстреляют». Святейший улыбнулся своей доброй улыбкой святительской, перекрестился и сказал: «Готов и умереть за Господа хоть сейчас».

Вот образец крестоношения ‒ ни паники, ни истерики! Сейчас, вечером, скажи кому-нибудь: тебя расстреляют за Бога... Ой, Боже мой, волосы рвать будем на себе! Как расстреляют? Как откупиться, как убежать, куда сбежать, в какую печку залезть? Такие мы верующие так называемые... И так вся Русь наша прошла, мужественно, величественно, спокойно совершая крестоношение. И на крови новомучеников уже XX века, их крестоношения, и сейчас Церковь Святая наша Русская Православная зиждется, освящается; и мы этой кровью, страданиями новомучеников так и спасаемся, и наследуем Царство Небесное, невзирая на наше недостоинство, невзирая на наше богоотступничество, на нашу вражду, ненависть, национализм сатанинский, расколы эти все. Господь указует путь спасения всем: претерпевший до конца ‒ той спасен будет.

Никогда ненависти не нужно иметь в сердце ни на кого. Ненавидеть нужно самого себя за свои грехи, за свою гадкую, преступную жизнь. Не душу, здесь немного неточно слово переведено, литературно правильно ‒ это «жизнь» вместо «души». Но жизнь Бог дал всем душевную, ибо возненавидеть жизнь свою ‒ вот что нужно, прошедшие грехи ненавидеть свои нужно. И как вчера говорил я вам ‒ стремиться к духовному простому деланию, исправляться. Вчера один приходит ко мне и давай после службы меня испытывать: «А как спасаться?» Только что я же вам говорил, толковал в церкви, как спасаться, а тут ты, лукавый, приходишь, опять мне досаждаешь ‒ как тебе спасаться. Терпи все ‒ да и спасешься, как Христос терпел да и нам велел. А они лукавство такое проявляют: накажи его, расскажи ему. Посмотришь с печалью на эту гордыню человеческую ‒ вряд ли ты в этой гордыне спасешься. Только терпение, спокойствие, детская чистая вера ‒ вот чем мы будем освящаться, вот чем мы будем спасаться. Когда мыслим лукаво, мы лукавство и получим свое, трудно спасаться лукавому человеку.

Главное, Господи, умножь в нас веру, именно верой спасались наши великие предки, именно крепкой верой. Им не страшны были ни муки, ни унижения, ни пытки, простые крестьяне ‒ наши деды и бабы, их шли раскулачивали, лишали всего ‒ и коровки, и лошадки, и всего. На возы эти безбожники-сатанисты погрузили и повезли их неизвестно куда, на баржи погрузили, и они знали, что через час уже уйдут в вечность, они, еще живые, сами себе пели панихиды, «со святыми упокой» пели и «вечную память». Ни паники, ничего ‒ они шли к Богу. Оканчивался их один отрезок пути жизни бренной, начинался для них путь вечности, радость перехода из земной жизни в вечную.

Рассказывали, как монахи умирали у Афонского монастыря целителя Пантелеимона на берегу Черного моря в Грузии. Вывезли их на монастырских кораблях, всю братию почти вывезли в море, братия знали, что они погибнут. Подорваны корабли были взрывчаткой ‒ несколько тысяч братий погибло в море. Они не паниковали, они пели свое прощальное «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко», и это пение было слышно на берегу. И на берегу люди стояли ‒ стражники, красноармейцы, бездушные чекисты стояли ‒ и те заплакали. Как Русь Святая может и умирать мужественно. Не с паникой, не с одержимостью какой-то ‒ «За что же ты меня, Боже, наказываешь, лишаешь этой жизни?», а с радостью: «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко» ‒ вот крестоношение простое наше.

Как просто мы должны жить, как просто мы должны относиться к испытаниям, болезням. Часто вам говорю: ну скажут нам завтра: у тебя рак. Ну что же ‒ рак так рак, дай, Боже, домучиться спокойно да пойти уже в вечность. А мы же сразу панику ‒ врачи, колдуны, экстрасенсы. Ой, палец заболел, отнимать не отнимать его? Та хай гниет, лишь бы только душа наша спаслась, да и все. Лучше погнить здесь, червями съеденными быть, нежели погубить душу. Ну что ж, по-христиански, значит, такой крест жизненный.

Многим приходящим говорю: если так будет положение церковное у нас идти, как сейчас идет, время этого жуткого хохлятского национализма, я готовлюсь лично к тюрьме, реально готовлюсь, внутренне готовлюсь, чтобы мне спокойно встретить все, тюрьму перенести. Придет время, сделают меня врагом Украины политиканы, еще будут такое кричать: «Смерть ему, казнь ему!» Ну что ж, значит, так нужно это все перенести, вот тогда я и буду настоящим священником нашей Русской Православной Церкви. А то сейчас мы все верующие, мягко на перинах спим, вкусно кушаем, да пузо свое чешем от удовольствия: какой я верующий! Вот когда мы все испытания пройдем, когда болезни, клевету тяжкую пройдем терпеливо, смиренно, все кротко перенесем, как Христос, и перед нами предстанет смерть, тогда мы, конечно, и войдем в жизнь вечную.

Так что и вам всем Господи, дай готовиться не к сладкой жизни, не к здоровью, не к счастью, такому временному, призрачному, а к испытаниям, скорбям, крестоношению. И случится что завтра с нами, будем ли мы паниковать, будем ли мы миллионы тратить этих денег, чтобы искусственно продлить нашу несчастную, временную жизнь? Абсолютно не нужно. Если болезнь наша выросла в организме, и если здравый, умный врач, он скажет: болезнь уже никогда не вылечишь, ее лишь только подлечивают, поддерживают, но в пределах разумного. Спокойно с каждым днем нужно готовиться к вечности.

Каждый день мы просим трижды утром и вечером: христианской мирной кончины даруй нам, Господи, и доброго ответа на Страшнем Суде Христовом ‒ вот чего мы всегда со вздохом просим. И нас диавол так настращает, что мы именно это прошение и отвергаем ‒ нет, не хотим. Да будет воля твоя, Отче, ‒ не как я хочу, а как ты, Отче, хочешь.

И даруй Господи, вам всем доброго, светлого жизненного крестоношения, не завидуйте другим крестам ‒ это грех. Каждый смотри на себя, на свой крест. Болезнями и скорбями, все великие отцы и старцы говорили в последнее время, люди будут спасаться: отступили от Бога, но Бог не хочет погибели нашей, вот почему и болезни, и скорби, и невзгоды, и нищета, и возможная голодная смерть скоро будут во времени нашем. Но все спокойно переносить ─ это есть наше крестоношение, наш путь ко спасению из растления в жизнь вечную. Вот простое слово назидания ‒ не уныние, а радость: мы Бога не забыли, мы Божьи люди.

Меня сегодня одни просто обидели, толкают человека – не «наш». У нас нет «ваших»-« наших», все мы кто? Дети Божьи, все мы единая духовная святая семья. Эти «наши» и «ваши» ‒ это от дьявола, от лукавого, и некоторые даже меня грешного упрекают ‒ то ж «ваши». Я только с сожалением посмотрю на эту морду гнусную, Господи прости, у тебя же лика Христова нет ‒ настоящая морда, и лошадиной такую морду не назовешь, наглость такая. Какие «ваши»-«наши»? Наши чада, не наши чада ‒ все мы Христовы, все мы дети Божии, все мы братья и сестры.

Терпеть не могу, когда говорят: це ж украинець, а то москаль, тот еще какой, тот еще другой. Все мы дети Божии, национализм ‒ это от дьявола, от лукавого, специально масоны этот национализм кругом сеют, разделить нас по языкам хотят, по нациям нашим, наказание Божие на нас навлечь. Все мы дети Божии, как мы можем Русь святую разорвать, разделить? Как мы можем делиться по каким-то нациям, по этим кучкам? Абсолютно никогда нельзя, чтобы никогда это в нашем храме не звучало: «наши», «ваши». Все мы Божьи и все вы мои, хоть и гнилые, хоть и косые, хоть и дурные, но все вы мои, дети Божьи. Куда вас денешь во славу Божью? Так что все духовной единой семьей должны быть и помогать каждый друг другу в жизненном крестоношении, не быть безразличными. Христу так же кто помог? Симон. Простой селянин крестьянский, мужичок, шедший с поля ‒ а тут жуткая, дикая толпа воинов орущая, и падающий под Крестом Христос израненный, окровавленный. Все отвернулись от него, лишь только этот селянин подошел, помог понести Крест Господень до Голгофы.

А мы придем на послушание: «На поле пойдешь?» ‒ «Нет, мне давайте что-нибудь или чистить, или красить, и все прочее». А там кто помог Христу в Его крестоношении? Крестьянский мужичок Симон, вот кто помог, так что друг другу помогать должны всегда, поддерживать всегда в жизненном крестоношении. Маловерным очень тяжко бывает: и силы иссякают, и ропот начинается. Тут дьявол, все бесноватое дно адово восстает. Ага, вот тебе домолилась, вот тебе допостилась, болеешь, а вот рядом воры да разбойники ‒ да живут припеваючи... И пошла хула... В этом грехе очень многие повинны: «Сколько молюсь, что же тот Бог меня не слышит?» Бог все слышит! В день Рождества Божией Матери говорил вам об этом в слове назидания. Если что-то осталось в ваших черепках, говорил, что всякая молитва Богом слышится, и придет время исполнения, потерпи только. Нам только кажется долго, пять или десять лет, год или два ‒ у Бога вечность, нет никакого времени, в одно мгновение все проходит у Бога, ‒ поэтому будьте терпеливы.

Сейчас многие приходят ко мне, говорят, каются, плачут: понаделала я этих абортов, беззаконий страшных и блуда понаделала, епитимию дай. Одна бабка ко мне приходила, я вам рассказывал уже, очень много абортов сделала, такая бедная, да еще и в такой тяжкой гордыне духовной находится. С печалью смотрю на нее, а она мне все рассказывает; я подремал, покивал головой, послушал ее, а она потом: «Дай мне епитимию за мои грехи». А я с улыбкой спрашиваю: «Бабка, а тебе какую? Тяжелую или легкую епитимию?» ‒ «Самую тяжелую дай». Ну что же, выпросила: дать или не давать? ‒ «Давайте».

Она ж приготовилась, думала, что я скажу класть по 500 поклонов или Псалтырь читать бесконечно, а я ей говорю: ну смотри, слушай внимательно, даю тебе одно слово ‒ терпение ‒ твоя епитимия, больше ничего не сказал. Что ни случится в жизни ‒ терпи; тебя, за твои грехи, придет время, рак будет грызть, а ты терпи. Вытерпишь все ‒ значит, спасешься. Как она на меня обиделась, я думал она меня побьет! Господи милостивый, думаю, вот сейчас бабка смирять начнет меня, схимника. Ушла обиженная, но сама ж епитимию напросила ‒ терпи. Ну и расстались мы на этом, она пошла очень агрессивная от меня, нехорошая баба пошла.

Наверно месяца два или три прошло, Бог его знает, вваливается эта баба ко мне, как бухнулась на пол посреди крестилки! Я взмолился: «Господи, да пол не провали, рассыплется сейчас, да лоб свой глупый не расшиби там!» ‒ «Сними с меня епитимию!» ‒ «Да ты же просила самую тяжелую, я тебе дал, ты же обиделась на меня, ушла с сердцем!» ‒ «Начала я исполнять ‒ нет мочи терпеть!» ‒ «Ну а теперь, ‒ говорю, ‒ благословляю до смерти эту епитимию нести ‒ терпи». И она, слава Богу, терпит до сего дня, уже угомонилась, еще ей предстоит предсмертная мука раковой опухоли, аборты все искупятся этой болезнью

Но это очищение, это радость, отгниет эта боль, отгниют эти грехи тяжкие, аборты эти отгниют, нечисть наша отгниет, да пойдем мы в жизнь вечную, донесем крест. Это печальная радость, радостная печаль. Вот к этой духовной радости мы должны все стремиться в жизни. И почаще, когда нам трудно бывает, читайте праведного Иова Многострадального из книги ‒ Святой Библии. Очень поучительно, вам все там будет понятно, все откроется: смысл страданий, испытаний, которые нам Бог посылает.

Вчера вечером вам говорил, как святые все терпели. Один угодник Божий горько плакал, а его ученики спрашивают: «Чего ты плачешь-то?» ‒ «А сегодня Бог меня не вспомнил». ‒ «А чего это не вспомнил?» ‒ «Не болел я уже давно, болезней, скорбей нет никаких, значит, Богом забыт». Он радовался, когда посещали его скорби.

Недавно читали преподобного Пимена Многоболезненного Киевского, как вся Лавра вымаливала, чтобы он исцелился от тяжкой болезни, ‒ такая вонь от него шла, что не могли его даже досматривать ‒ все воротили носами, в келью нельзя было зайти. Он с радостью терпел и молил Бога: дай мне, Господи, болезнь, и только терпения дай мне, Господи, ее нести. Господь дал ему, победил он эту свою немощь, до конца донес, спасение получил. Ангелы сами постригли его в монашество. Вот какой радости достигли через терпение. И нам всем, мне первому, и вам самая главная епитимия нашего времени какая? Правильно, терпение.

Вы сами ответили на все вопросы, чудные ответы дали на все вопросы. Неоднократно вам говорил: ничего у Бога сейчас не прошу ‒ ни здоровья, ни благополучия, ни власти. Только Боже, дай терпения: сегодня хорошо, завтра будет еще хуже, а потом еще хуже будет. Так и вы, не расслабляйтесь, не предавайтесь мамоне века сего, меньше этих таблеток, меньше этого нытья, больше движения, не залеживайтесь, не унывайте, не разнеживайтесь, не нойте, терпение и будет вашим спасением. Вот простое мое слово вам в назидание в неделю по Воздвижении в сегодняшний святой день. И дай, Господи, всем нам нашу жизненную Голгофу пройти в терпении и обрести жизнь вечную.

Смотрите, чтобы все были едины, Христово избранное стадо, народ свят. Вот что самое главное. Особенно бойтесь этого жуткого национализма, человеконенавистничества, фашизма, который интегрируется в наше время ‒ это от диавола, от лукавого, мы все дети во Христе. Все вам рассказал, все вам объяснил на эту святую седмицу, праздников много. Дай, Господи, чтобы все именинники, у которых День Ангела, побыли в храме, поисповедовались, причастились Святых Христовых Таин. И мирно дай, Господи, в молитвенных трудах эту седмицу проводить, терпеливо свой крест нести жизненный, не ныть дай, Господи, всем, и в будущее воскресенье мирно, спокойно молиться единой семьей евангельской во славу Божию, готовиться к зиме, позаклеивать окна, двери подгонять, чтобы было тепло в вашем доме.

Все вам рассказал, все вам объяснил. На этой неделе, в среду и пятницу ‒ дни постные, чтобы строго постились в эти дни. Кто пятницу чтит, тому Бог многие грехи прощает. Все рассказал, понятно все? Вопросы есть какие?

Не будете мне докучать ‒ «как спасаться»? Вы знаете, как спасаться. Спасайтесь о Господе терпением. Бог милосерден, наше добротолюбие жизненное нас в жизни спасает. А то смотрю на некоторых и думаю: когда же ты уже просветлеешь? Как только ты можешь с такими мыслями гадкими жить, такую мерзость говорить на ближнего? С такой печалью смотрю: да любишь ли ты близких, когда ты такие глупости на них говоришь и мысли такие думаешь, сохрани Господь! Очищайтесь, ибо это путь во ад, когда подозрительность бесовская в вас говорит. Никаких колдунов, никаких обидчиков, ничего нет. Христос говорил в Евангелии о колдунах?

‒ Нет.

А мы сейчас не Богу, а бесу работаем ‒ и давай на ближнего грязь лить, давай в глаза оскорблять человека! Ты же Бога оскорбляешь! Да за свои грехи мы болеем, за блуд свой, гадости, мерзости, гордыню свою. Где же твое терпение? Терпи ‒ и спасешься. Вот самое главное наше добротолюбие в конце XX века ‒ терпение.

Но только еще вас прошу: не будьте единоличниками такими: ага, я уверовал ‒ и сразу все остальные в семье ‒ и жена, и дети, и мужья должны сразу покреститься, поститься, молиться. Нет ‒ это уже эгоизм наш духовный, вот этого остерегайтесь. Призвал тебя к вере Господь, будь верующим, по мере сил исполняй заповеди Божии.

Сегодня Евангелие читали: люби Господа своего всем сердцем, люби ближнего своего всем сердцем ‒ вот и исполнишь заповеди Христовы. И не думайте, что если вас призвал Бог к вере, сразу все верующими автоматически стали. Это ложь ‒ у каждого свой путь прихождения к Богу, каждый в свое время должен прийти.