«Сама жизнь наша — это чудо. Сама Церковь наша Православная, стоящая непоколебимо, — это чудо. Кругом чудо — духовным оком смотри, разумей, укрепляйся в вере и дивись. С нами Бог! И никакая нечисть нам никогда не будет страшна. Аминь».

схиархим.Зосима

«Восьмой удар ножа»

Газета «Ратне новине» («Военные новости») от 15.09.91.

В прошлом году, в начале июля, пятнадцать членов белградской «Солидарности» (объединение помощи сербам, лишенным прав человека) посетили Республику Хорватию, край, с давних времен населенный нашим сербским народом. Мы были люди разных занятий — писатели, историки, фотографы, служащие, артисты, студенты...

Два дня и две ночи мы обходили отмеченные и неотмеченные места казни — могилы десятков тысяч сербов, убитых в кровавое лето 1941 года. Через пять десятилетий впервые зажигались свечи дедам, отцам, матерям, братьям, сестрам, детям. Все это потрясло нас, но исповедь одной шестидесятидвухлетней женщины, в чьем доме мы провели несколько часов, мы запомнили на всю жизнь. Двенадцатилетней девочкой пересилила она семь ударов усташского ножа. Остались шрамы на затылке и шее, с обеих сторон позвоночника. Три ее брата, сестра, мать и отец были убиты в тот же самый день. Как и большинство сербских семей, их стерла волна зла, поднятая и благословленная в Загребе.

В моем понимании зла, самое страшное происходит все же пятьдесят лет спустя. За месяц до нашего приезда чудом выжившая женщина получает письмо от убийцы (лично).

В обширном письме он перечисляет все то, что память недобитой жертвы в тот день не сумела запечатлеть. Убийца наслаждается, облизывается и по-людоедски пережевывает: «А когда мы вас зарезали, твоего младшего брата мы живьем сварили в котле. Сука, я должен тебе признаться, что в жизни своей я не ел мяса, равного вареной сербятине...»

Автор письма пишет эти строки, будучи председателем Районной Скупштины (Совета) того места, где он когда-то резал людей. Одну из первых своих бумаг, подписанных на этом посту, он посылает женщине, которую не дорезал полвека назад. В письме он предвкушает возвращение «к прежним трудам». Ей же некуда податься из села, в котором она родилась. Здесь и ее дочери, и внуки.

Я видел его. Он производит впечатление весьма предприимчивого человека. Он ждет только «благословения»...

Иван Прийма “Голоса Сербии”